Хочу рассказать о приятном и в то же время грустном. О моей бабуле. Звали ее Аня, как мою дочу сегодня. Я мечтал о доче чтобы назвать ее именем моей бабушки. Приедет доця из отпуска - помещу ее фото. А фотографию моей бабули вы видели в прошлом посте, со мной на руках.
Бабушка пережила эвакуацию, из Киева уехала с мамой в Казахстан. Ее муж погиб на войне, под Киевом. Военным летчиком был. Брат с сестрой оказались в блокадном Ленинграде, остались живы слава богу. Остальные родственники полегли в Бабьем Яру.
После войны бабушка вернулась в Киев, вышла второй раз замуж за моего дедушку. Дедушка тоже уже умер, в 61 году от туберкулеза. На войне заразился.
Помню мне было 2 года, мы тогда жили на Шота Руставели в подвале. Я стою в садике, идет дедушка с чемоданчиком, достает шоколадный батончик и дает мне. Я с тех пор не кушаю батончики.
А бабуля меня сильно любила. Потакала во всем. Когда я выходил гулять - часами стояла и осторожно в шелочку из-за занавески смотрела не обидел ли кто. Помню когда в Остер ездили, мы с бабушкой спали в одной палатке, а родители в другой. Так бабушка под подушку топор ложила. Папа смеялся, говорил - мама, меня ни с кем не перепутайте.
Бабуля была 14 года. Когда старенькая была - отправлял в Медиком на профилактику. Доктор говорил приседать надо 50 раз. Так они приседала 100, говорила, а вдруг он ошибся.
Очень любила яблоки. Одно ела - другое в карман. Дурила меня в карты. До одиннадцати лет носки мне сама одевала. Точнее даже не носки, а гольфы тогда были. Мама сильно из-за этого сердилась.
Рогалики пекла. До смешного помнила цены чуть ли не с 17 года - на молоко, хлеб, муку, мясо и так далее.
Умерла в девяносто восьмом.

И вот в 2000 году меня пригласил к себе Кравченко перед новым годом. Дима Выдрин говорил - иди, поговорите. А мы как раз проголосовали за его отставку, помню как в парламенте кричали Кравченко-убийца.
О встрече с Кравченко меня попросил Бандурка, которого я очень уважал.
И вот я иду на встречу, несмотря на то что он сделал плохого и страшного для меня, развалил бизнес, уничтожил газету, банк - до сих пор враги используют это. Пытался уничтожить меня по приказу Кучмы.
Я захожу, Кравченко встает и разливает две рюмки. Дело было под Новый год. И говорит: я взял на себя не ту роль, я виноват. Я знаю, что ты мужик. Прости.
Я говорю: хорошо, давай выпьем. Но только стоя и не чокаясь. Молча.
Он спрашивает: а почему?
В 98 году когда меня посадили, моей бабуле было уже 84 года. И вот соседка принесла газету, где я за решеткой на первой странице. И фамилии: Горбулин, Кучма, Кравченко. Не уберегли дочки от соседки, не успели спрятать газету. Бабуля скончалась, а я не смог быть на ее похоронах.

Я ответил тогда Кравченко: наверное, надо извинить. Но я не знаю как быть с бабушкой.
И ушел тогда.

Хочу закончить анекдотом. Армянское радио спрашивают: чем отличается еврейская бабушка от террориста? Ответ: С террористом можно договориться.


Дополнение: Есть идея добавить еще один пункт в мою программу. 31 августа объявить Днем бабушки. И все мы в этот день идем к нашим бабушкам на кладбище или лучше в гости на пирог.